Дополнительные особенности осей

Сильная ось требует сильного завершения. Наоборот, сильные детали решения зачастую имеют такую форму или характер, что к ним требуется осевой подход. Такими элементами являются те, которые лучше всего смотрятся в «лоб»; при взгляде в установленном направлении; или которые лучше всего видны полностью тогда, когда они расположены в точке схода планировочных осей; или элементы, которые постигаются с расстояния; которые раскрываются этап за этапом или же элемент за элементом при движении по заданной линии подхода; или же элементы, которые по масштабу требуют протяженности плана; которые требуют контролируемого обрамления и установленных точек обзора; или же те элементы, которые выигрывают от прямой взаимосвязи с другими элементами плана.

Ось обеспечивает наиболее внушительный подход к сооружению или к любому другому элементу плана. Ключевым словом в этой аксиоме является слово «внушительный», так как ось вносит в пространства и формы дисциплину, равно как и дисциплинирует самого наблюдателя. Движение, внимание и интерес наблюдателя оказываются под воздействием осевой композиции и побуждаются к соответствию с линией действия ее направляющих сил.

Ось подчиняет человека установленной линии подхода и тем самым подчиняет его тому объекту, к которому он приближается. Являясь диктующим, не допускающим возражений планировочным элементом, ось выражает превосходство человека над природой, но в то же время и подчиняет человека сооружению, предмету или идее. Она обозначает власть, дисциплину, военное, гражданское, религиозное, верховное, образцовое и монументальное начало. Чтобы понять всю ее значительность при правильном применении, мы можем взглянуть на древний город Пекин, северную столицу ханов. Хан Хубилай, ее основатель, и строители великого города понимали могущество оси так, как немногие понимали это до них и после них. Столетия назад при строительстве своего города они тщательно избегали введения оси в те области, где ее принудительные линии были нежелательны. Прохладные аркады, рыночные площади и извилистые жилые улицы были решены без напряжения, свободными по своей форме и пространству. На всем сказочно очаровательном участке сада летнего дворца, запроектированном для пышных развлечений, вряд ли найдется сознательно проведенная ось.

Но там, где должна была быть явной воля императора или где надо было подчинить людей идее высшего божества, всемогущества или военной мощи, ось была использована с пониманием. Свидетельством тому — военные дороги, простирающиеся в широком великолепии от городских ворот до въездного двора императорского Запретного города, крытого золотом; или широкий обсаженный деревьями осевой бульвар, берущий начало на севере от храма, расположенного на вершине Угольной горы, и простирающийся на юг через парки, мимо групп храмов, через переполненные городские центры, к воротам императорского Запретного города и сквозь них все дальше через парадные дворы, через поля и леса к дальним холмам на самом горизонте — широкая, пульсирующая, напряженная линия, подчиняющая весь город и пригород воле и власти всесильного благодетельного императора, восседающего на своем королевском троне из нефрита.

Осевая композиция приобретает также большое значение в Храме неба на широкой равнине к югу от Императорского города. Сюда каждый год во время весеннего равноденствия выезжал великий хан и с величественной пышной церемонной приветствовал наступление весны. Подход к этому грандиозному храму осуществлялся по широкой беломраморной дороге, которая начиналась у круглой площадки благородных пропорций, поднятой на уступах, огражденных изящной балюстрадой. Широкая дорога, приподнятая над плоской равниной, простиралась до ворот храма, покрытых позолотой и темно красным лаком. Вдоль дороги, по ее краям, равномерно расположенные углубления для крепления тяжелых стоек сотен знамен перемежались с ямами для огня, в которых для освещения длинных процессий, проходящих мимо в ночной темноте, зажигались смоляные вязанки хвороста.

В ночь пород великим ежегодным событием люди Пекина толпами шли по улицам города и выходили через ворота по направлению к храму; там они собирались на лесистых краях равнины, чтобы широко раскрытыми глазами увидеть церемонию. Затем, дивизия за дивизией, шли маршем через ворота пешие солдаты хана, ощетинившись оружием; шли закаленные воины в темных шлемах, кольчужных нагрудниках и обшитых войлоком ботинках; они становились в определенном порядке по флангам мостовой. После этого ослепительной процессией следовали придворные и знать, тысяче за тысячей, верхом на лошадях; каждый всадник и лошадь — в парадном убранство из шелка, золота, дорогих мехов и драгоценных самоцветов; каждый гордо занимал свое особое место вдоль беломраморной дороги. Затем торжественной процессией выступали верховные жрецы, неся горшки с тлеющим ладаном, распевая псалмы; они шли в меховых колпаках и шелковых одеяниях и мантиях необыкновенного великолепия. Медленно, с громадным достоинством, занимали они свои места на многоярусной платформе, господствующей над церемониальной дорогой.

Наконец, когда первые робкие отблески света окрашивали розовым небо на востоке, через золотые ворота Запретного города на гарцующем коне выезжал знаменитый хан со своей свитой и направлялся сквозь толпу к началу дороги. Под мерный гул барабанов и грохот медных и серебряных гонгов хан высокомерно ехал мимо пылающих костров, мимо рядов развевающихся флагов и колыхающихся знамен, сквозь стоящие сплошной массой войска, сквозь знать, склонившуюся в низком поклоне, направляясь к сверкающему храму и мерцающему алтарю, видному в раскрытые двери. В тот самый момент, когда хан достигал алтаря и склонял голову в степенном приветствии, на востоке над пурпурными холмами вспыхивал пылающий красный шар восходящего солнца, и каждое лицо, каждая пара глаз, каждая мысль во всем Пекине была устремлена по направлению великой оси, к тому священному месту у алтаря храма, где хан, их император, в экзальтации преклонил колени, приветствуя весну.