Единство участка и сооружения

Мы можем развить конструктивные элементы сооружения так, чтобы использовать и подчеркнуть формы земли. Маяк, например, является продолжением выступающего мыса. Древняя крепость или замок, с архитектурной точки зрения, продолжает скалистую вершину холма или горы. Наши современные трансляционные башни возвышаются на топографических высотах и еще более подчеркивают их. Не так выделяется размещение общественного плавательного бассейна, выбранное с целью использовать и подчеркнуть естественную конфигурацию углубленной чаши долины. Проектирование яхт-клуба может быть направлено на подчеркивание структурных выступов мыса или плавных форм тихого залива.

Площадки ресторана, спускающиеся по естественным террасам берега реки, плавающие на воде сооружения, легкие сооружения на фоне неба, массивные сооружения, врезанные в скалу, — все они черпают выразительность в природе участка и в свою очередь обостряют выразительность самого участка. Целые города насыщены таким динамичным качеством: Сайгон, нависающий над своей темной рекой и над ее тихими и спокойными притоками; Лхаса, величественно укрепленная на горной стене; Дэрджилинг, вздымающий свои лесистые горные вершины и башни до самых облаков.

Сооружение и его участок могут быть прочно связаны друг с другом за счет архитектурной обработки площадей участка или его элементов. Подстриженные аллеи и живые изгороди, водные поверхности, каменные набережные и террасы — все это расширяет границы контроля человека над природой. Многие из французских и итальянских вилл времен Возрождения были по своей обработке настолько архитектоничными, что вся вилла с садом от границы до границы становилась одной великолепной композицией внутренних и внешних архитектурных пространств. Эти грандиозные садовые залы были примечательны огромными объемами и арками подстриженных буков, каменной кладки и мозаики, рядами цоколей и тщательно обработанными стенами с балюстрадами. Они обрамляли монументальные скульптурные фонтаны и партерные сады с богатым узором или же лабиринты тонко отделанных живых изгородей из самшита. Единение архитектуры и участка становилось таким образом завершенным.

К несчастью, результат был часто бессмысленным — бесцельное упражнение в прикладной геометрии — контроль над природой ради самого контроля. Но с другой стороны, многие виллы были и остаются замечательными архитектурными сооружениями, отличающимися музыкальной красотой. В них, без всякого исключения, только им присущие качества естественных элементов участка — растений, рельефа, воды — были полностью приняты проектировщиком во внимание. Редко, где, например, вода, как элемент ландшафта, была бы обработана с большим воображением, чем в вилле Д’Эсте в Тиволи, где отведенный горный поток разлился сквозь сады по крутым склонам виллы, стремительно мчась, переливаясь, пенясь, ударяя струями, выбрасываясь каскадами, вздымаясь, булькая, капая, просачиваясь струйками, стремясь по канавкам и в конце концов тихо сверкая в глубоких каменных чашах. Здесь, в вилле Д’Эсте, вода, склоны и растительный материал были архитектурно обработаны так, чтобы усилить архитектонику сооружений и участка и объединить их в прекрасное целое.

В других случаях ландшафтные элементы участка могут быть приведены к единой системе планировочными элементами. Соподчиненный план, пальцеобразный план, шахматный план, ленточный план, дробный план и разбросанный план являются типичными тому примерами.

Как ранние французские и английские исследователи закрепляли у нас, в Америке, обширные участки земли посредством стратегического размещения немногочисленных крепостей, так и хорошо размещенные элементы плана закрепляют данный ландшафт. Это полностью относится к нашим национальным паркам с их тропинками, домиками и участками для привалов, расположенными таким образом, чтобы раскрыть перед посетителем наиболее интересные детали парка. Это полностью относится и к линиям любого хорошо запроектированного живописного подъездного пути или шоссе, пролегающего в ландшафте. По этой же самой причине многие из наших новых школ имеют разбросанный план.

В противоположность старым трехэтажным монументальным школам, поставленным на землю, новые школы, о которых мы говорим, запроектированы с учетом ландшафта, они раскрывают его наиболее приятные качества с таким успехом, что и школа и ландшафт составляют одно целое.

Участок и строение могут быть еще больше связаны посредством промежуточных зон: террас и двориков, например. Ландшафтная деталь, введенная в такой дворик или видимая из него, получает новое звучание. Она выделяется, становится предметом, выбранным для близкого и частого наблюдения при различных условиях обозрения, состояния погоды и освещения. Простой фрагмент скалы, подчеркнутый таким образом, приобретает такую моделировку и красоту формы и деталей, которая не ощущалась бы, если бы он был виден в своем природном состоянии. Когда изо дня в день мы смотрим на него — то омываемый дождем, то сверкающий морозным инеем или покрытый мягким снегом, то блестящий на резком солнце и рассеченный тенями, или же горящий в ослабленном вечернем свете, — мы приходим к более полному пониманию объекта ландшафта и тем самым к природе, из которой он взят.

Ландшафт может быть еще более тесно связан с сооружением за счет ориентации комнаты или площадки на некоторые перспективы или виды. Вид или сад могут быть обработаны как фреска, зрительно раздвигающая комнату или площадку до пределов сада (или до безграничности отдаленного вида). Можно заметить, что для того чтобы доставлять удовольствие, величина и характер ландшафтной детали должны соответствовать назначению зоны, с которой она обозревается.

Для иностранного посетителя в японском домике наиболее привлекательной из всех особенностей является применение мягко скользящих экранов из дерева и бумаги, при помощи которых по желанию может быть раскрыта вся сторона комнаты, чтобы «ввести в комнату» облако цветущего сливового дерева, композицию из песка, камня и залитой солнцем сосны, вид сквозь сетку ветвей горного клена на многоярусную крышу расположенной вдали пагоды или же вид на спокойный пруд, окаймленный мхом и покрытый рябью от движения лениво колышущих плавниками золотых рыбок. Каждая наблюдаемая деталь продумана с безупречным мастерством как часть комнаты, с тем, чтобы расширить ее и объединить с ландшафтом. Японцы обыкновенно говорили нам, что они имеют более глубокую цель: осуществить полную связь человека и природы; сделать понимание природы частью их повседневной жизни.

С этой целью они вводят в свои жилища лучшие из образцов природы, которые они могут разыскать. Стойки и перемычки окон и дверей их комнат, например, не представляют собой обработанный на четыре грани и отделанный пиломатериал, а являются скорее стволом или суком излюбленного дерева, которому приданы нужные контуры и которое обработано и отделано таким образом, чтобы выявились его характерная форма и узор сучков и волокон. Каждый камень фундамента, каждый кусок бамбука, каждая плетеная травяная циновка (татами) смоделированы мастером таким образом, чтобы раскрыть и обнаружить в предмете самое высокое естественное качество материала, который был использован. В японском доме можно встретить такие растения и такие ансамбли ветвей, листьев и травы, которые потрясают своей красотой. Даже в произведениях искусства японцы сознательно, почти благоговейно вводят природу в свой дом.

Таким же образом и мы можем связывать наши планы и строения с их природным окружением. Мы можем применять обширные площади остекления. Мы можем так проработать наши подходы и график движения, чтобы обеспечить желаемое соотношение. Мы можем создать дальнейшие связи путем выхода в ландшафт определенных участков пола интерьеров, путем продления в ландшафт конструктивных стен или плоскостей перекрытий. Мы можем расчленить паши сооружения или декорировать их, начав с тонкой проработки и кончая более грубой по мере нашего продвижения из интерьера наружу. Такой контролируемый переход от изысканного к простому является делом великой важности и такого высокого искусства, что только изредка можно найти его выдающиеся образцы. Одним из них является храм Тофукуджи в Киото.

Если здание или план любого заранее определенного характера должны быть внесены в ландшафтный участок любого другого характера, переходы от одного к другому будут играть важную роль. Например, если городская площадь и музей искусств должны быть построены на краю городского парка, все элементы парка будут более городскими и изощренными по мере приближения к площади. Линии станут более точными, очертания — более утонченными и правильными. Материалы, цвета, качество и детали станут богаче. Природный характер парка постепенно и неуловимо уступит место подчеркнуто городским чертам, созвучным задуманному образу музея и обрамляющей его площади. И, наоборот, если холмистый лесной участок отдыха должен быть организован в развитом городском районе, планировка и пространства этого района будут становиться свободнее и естественнее но мере приближения к парку. Такое контролируемое усиление, ослабление или изменение характера проекта при переходе от объекта к объекту или от зоны к зоне в пределах одного ландшафта является признаком виртуозного проектирования.

Хорошо задуманный комплекс или отдельное строение влекут за собой большее, чем приложение функции или комплекса функций к участку земли. Проектирование, пренебрегающее формами и элементами участка, оказывается не в состоянии обеспечить полное использование потенциальных возможностей участка в проекте. Хуже того, оно вызывает никому не нужные осложнения. Часто одно, а то и многие из этих осложнений могут быть настолько серьезными, что помешают выполнению тех самых функций, ради которых разработан проект. Такой проект гибнет.

Хорошо задуманное сооружение редко возникает при полном приспособлении проекта к участку. В результате такого рабского подчинения программы факторам участка проект и участок могут оказаться слитыми до состояния маскировки. Такой результат редко может быть желателен. Обыкновенно требования программы страдают от старания приспособить их к участку.

Хорошо задуманный проект — это нечто большее, чем продуманное сочетание функций программы и функций участка. Такое слияние желательно, даже существенно. И все же простое объединение сооружения и участка без ясного замысла может выхолостить лучшие качества обоих и вылиться в новый гибридный комплекс, который будет худшим по сравнению с замыслом первоначальной программы или с существующим характером участка.

Идеально задуманным проектом является такой проект, в котором программа составлена при полной осведомленности о лучших потенциальных возможностях участка. Воплощение этой программы может быть достигнуто благодаря гармонии или контрасту сооружения с ландшафтом. План и очертания сооружения должны всегда быть определены при полной осведомленности и обо всем участке, и о его оптимальных отношениях к сооружению. Неподходящие факторы участка изменяются, улучшаются или исключаются. Положительные факторы участка развиваются и усиливаются. Проект сооружения и планировка участка задумываются вместе как одно целое.