Философская ориентация

Греки полагали, что семья является внутренним центром их мира, и поэтому их дома были абсолютно логично ориентированы внутрь. Снаружи они не бросались в глаза. Вход, часто представлявший собой не более чем простой проем в стене, выходящей на извилистую улицу, открывался в личный мир безмятежности и удовольствия — в личные покои, где образ жизни, беседы и учение культивировались как высшее искусство.

Сион гражданские здания и храмы с философской точки зрения греки задумывали с других позиций. Это были символы всего величественного и благородного, как символы, они размещались с отступом или поднимались на возвышение, чтобы их было можно обозревать отовсюду. Их проектировали, чтобы воплотить и обозначить идеальную и высшую степень порядка. Они сознательно создавались как фокусные точки, на которые молчаливо ориентировался весь город. Все это надо уяснить, чтобы понять города древних греков.

С философской точки зрения египтянин представлял себе жизнь как шествие по священному и неуклонному пути, чтобы предстать и конце концом перед судьями смерти. Эта «идея рока» контролировала его мышление, его искусство и даже планировку его дома. Все его существование было связано с принудительным движением в одном зафиксированном направлении — направлении процессии, вдоль которой в ритмичной последовательности и в пышном великолепии были расставлены обширные плоскости стен, колонны и арки. Его единственной целью было продвинуться как можно дальше но этому направлению. Чтобы понять египтянина и его города, дворцы, храмы и надгробные памятники, мы должны усвоить эту основную концепцию. Сопоставляя египетскую и китайскую культуру, Освальд Шпенглер говорит в работе «Упадок Запада»:
«Но тогда как египтянин шагает к концу пути, который предначертан ему с неумолимой неизбежностью, китаец странствует в своем мире: в результате он подведен к своему богу или к могиле предков не каменным коридором с безупречно гладкими стенами, а самой дружелюбно настроенной Природой. Нигде более ландшафт не становился таким истинным материалом архитектуры».

И еще: «Храм — это не замкнутое здание, а ансамбль, в котором холмы, вода, деревья, цветы и камни, размещенные определенным образом и в определенном порядке, так же значительны, как и ворота, стены, мосты и здания. Эта культура единственная, где искусство садоводства является религиозным культом. Существуют сады, являющиеся символическим отображением определенных буддистских сект. Это — архитектура ландшафта, и только она объясняет архитектуру зданий».

Чтобы понять наше американское проектирование, нам надо почувствовать, что если путь был важнейшим символом египтян, тело или форма — символом классических времен и человек-природа — символом востока, то мы унаследовали от Северной Европы в качестве важнейшего символа нашей культуры идею бесконечного пространства. Мы должны изобретать наш мир форм, проектируя его в этом бесконечном пространстве.

Мы должны также понять, что в настоящий момент наше общество увлекается широким экспериментированием. Мы немного навеселе от нашей бурной новой техники. Мы молоды и нетерпеливы, мы пылаем духом первооткрывателей. Мы все переоцениваем и экспериментируем во всех гранях нашей жизни. Если мы кажемся другим (а иногда даже самим себе) чрезвычайно энергичными и деятельными, но недостаточно целеустремленными, это происходит, возможно, потому, что мы все еще не имеем нашей собственной ясной и направляющей философии, которая служила бы нам путеводной звездой.