Модуляция пространства

То, что мы стремимся найти в окружающем пространство гармонию и единство, присущие любому хорошо задуманному произведению искусства, является установленным фактом. Нас влечет к таким местам, мы протестуем против вторжения неуместной детали, как, например, вульгарного ларька для продажи бутербродов с горячими сосисками в прекрасном естественном ущелье.

Кроме того, мы ищем гармоничную или объединенную последовательность перехода из одного пространства в другое, сходное с ним или непохожее на него. Для человека, идущего с террасы клуба к плавательному бассейну, расположенному внизу, путь через автостоянку был бы раздражающим. Если он везет спою семью на пикник, он избегает проезжать через деловой район и предпочитает путь по парковой аллеи вдоль реки или по узкой сельской улице с тем, чтобы поддержать или повысить настроение и обеспечить приятно развивающийся переход от дома к месту пикника. Во всех этих случаях он ищет ощущения единстве и последовательности перехода, ощущения модуляции пространства.

Человек, находящийся в движении, получает огромное удовольствие от ощущения смены — смены фактур, света, качества, температуры, запаха, зрительных впечатлений, раскрывающихся или исчезающих видов и плавной модуляции объектов, пространств и пейзажей. Он получает удовольствие от зоны, решенной по форме, колориту, линии и строению таким образом, что она соответствует запроектированной функции и выражает эту функцию. Мы знаем также, что удовольствие человека возрастает, когда зона развита далее в пространственный объем или серию объемов, степень и тип ограждения которых еще больше подчеркивают запроектированную функцию или функции. Человек наслаждается движением по направлению к пространству и сквозь него, вокруг объема или мимо него. Человек также наслаждается движением из одного пространства в другое, ощущением последовательного перехода из пространства в пространство.

Такой переход может быть сделан очень тонко. Можно провести человека через различные пространства с таким последовательным изменением функции и настроения, что переход будет почти незаметным. Иногда переход бывает резким. С этим намерением можно поместить человека в низкое, тесное, темное пространство, так что освобождение и выход в высокое, ослепляющее свободное пространство будет возбуждающим и драматичным. В любом случае опытный проектировщик может играть на человеческих эмоциях, рефлексах и реакции так же уверенно, как опытный музыкант играет на арфе, флейте или барабане.

В одном из летних дворцов около Нефритового фонтана, к западу от Пекина, находится двор, который сейчас полуразрушен. Это тесно огражденное стенами пространство до сих пор известно как «Двор наложницы». Здесь много лет назад жила возлюбленная одного из принцев. В конце двора стояло изящное сооружение из лакированного дерева, черепицы, мягких циновок и плетеных экранов, а на другом конце — светлый воздушный павильон, где она проводила время со своими служанками. По словам легенды, она была привезена сюда с открытых просторов провинции Шехван и скучала по ее озерам, лесам, полям и далеким горам, по обширным пространствам и по той свободе, которую она там имела. А здесь, в летнем дворце, этот стесненный и узкий двор стал для нее всем миром.

Принц и его зодчие, желая развлечь ее, приступили к работе с целью создать в пределах этого пространства обширный край свободы и радости. Для иллюзии большого расстояния стены двора были сужены от ее резиденции внутрь и вниз, что значительно усилило перспективу по направлению к стоящему напротив павильону: кроме того, чтобы уменьшить впечатление тесного ограждения, растительность вдали простиралась по обе стороны сходящихся стен. Сужались также линии плит мощения. При движении в глубь участка фактура поверхностей незаметно менялась от грубой до утонченной, а цвета варьировались от теплых багряных, красных, оранжевых и желтых до мягких, холодноватых, приглушенных зеленых, бледно-лиловых и исчезающих серых тонов. Деревья и растения переднего плана были резкими по силуэту, у хрупкого павильона они были карликовыми и изящными. Вода в ближнем фонтане журчала и плескалась, в то время как в дальних прудах она была тиха и спокойна, как зеркало. В результате всего этого была достигнута иллюзия пространства и павильон казался находящимся вдали.

Когда госпожа покидала террасу дворца, она проходила через ароматно-пряную группу причудливо изогнутого можжевельника и оказывалась на необычайно искривленной «горной глыбе», безмятежно возвышающейся на постели из мха. На каменной стене за ней был высечен рисунок стилизованных очертаний облаков с поэтической надписью «Над зелеными равнинами Шехвана, на величественных вершинах гор легко покоятся облака». Здесь, в десяти шагах от своей террасы, скрытой тем не менее на виду, она могла быть в мыслях опять среди своих гор.

Тут же заманчиво исчезал вдали, находилась стена из изумрудных керамических плиток с рельефным сверкающим драконом красного цвета с золотом: он извивался, как бы в неистовой ярости, обратившись к открытому входу. У ворот находился каменный бункер с цветущими пионами, которые оживляли залитое солнцем пространство своим свежим ярким цветом и ароматом. Звуки плещущейся воды привлекали ее взгляд к прохладному тенистому месту, где у легких брызг водопада была поставлена скамья из тикового дерева. Сверху каскадом ниспадали ветви ивы, их концы погружались в воду, и среди листьев лениво колыхались золотые и серебряные вуалехвостки. Извивающаяся дорожка из камней шла через пруд и исчезала в ажурной бамбуковой роще, где птицы наполняли легкий воздух нежной и переливчатой мелодией. Узкая тропинка вела к заросшему папоротником просвету в самой дальней части пруда, который был здесь глубок и спокоен. У его края, рядом со ступенями павильона в тени пушистой сосны, был поставлен резной стол из мыльного камня и сиденья с подушками.

При взгляде с приподнятого постамента павильона назад открывался новый вид. Ибо благодаря иллюзорной перспективе резиденция казалась удивительно близкой. Дорожка, ведущая из нее, была искусно скрыта, а новый путь возвращения открывал новые пространства и детали или те же предметы, но видимые уже по-новому.

В пределах этого мастерски обработанного пространства двора мы можем обнаружить развивающийся комплекс пространств, каждое из которых запроектировано таким образом, чтобы соответствовать своему назначению и выражать его наилучшим образом. И каждый переход — от пространства к пространству и от элемента к элементу — продуман как гармоничная последовательная прогрессия, с тем искусством и с той уверенностью, которые возникают в результате долгих столетий практики.

Модуляция пространства! Нам в Америке еще придется изучить значение этих слов. Но мы будем учиться этому в предстоящие годы, ибо это необходимо.