«Ощущение» участка

Графические данные съемки имеют существенное значение, но они должны быть сопровождены по крайней мере одним, а лучше всего несколькими посещениями участка. Только путем непосредственного обзора участка мы можем приобрести «ощущение» усадьбы, почувствовать ее взаимоотношение с окружающими районами и получить полное представление о рельефе земли. Только там сможем мы увидеть те динамичные линии, которыми являются дороги и линии пешеходного движения, ощутить траекторию движения солнца, господствующий ветер, красивые и безобразные виды, скульптурные формы земли, родники, деревья, выходы скал, функциональные зоны, элементы ландшафта, подлежащие сохранению, и элементы, подлежащие исключению — короче говоря, весь характер участка. Мы должны подняться из низины на холм, ударить каблуком в дерн, зарыться в землю. Мы должны посмотреть, послушать и полностью ощутить все те качества, которые свойственны именно этому участку ландшафта.

Что бы мы ни увидели на подходах к участку, все это является расширением пейзажных возможностей участка. Что бы мы ни увидели (или увидим, возможно, в будущем) с участка, включается в участок. Все, что может быть услышано ухом, ощущено обонянием или вообще почувствовано на усадьбе, является частью этой усадьбы. Любая топографическая деталь, природная или созданная человеком, оказывающая любое воздействие на усадьбу или на ее использование, является с точки зрения проектировщика деталью участка и должна рассматриваться как проектный фактор.

В наш век засилия техники и статистики этот жизненно важный метод проектирования в согласии с землей, метод изучения и познавания земли, умение проанализировать проектируемый участок часто упускается из виду. И слишком часто завершенная работа отражает печальные последствия нашей опрометчивости и небрежности.

В Японии (в стране с высокой культурой проектирования) это глубокое познавание участка имеет в процессе проектирования огромное значение. Все сооружения выглядят естественным результатом развития участка — сохраняющими, усиливающими или расширяющими его лучшие особенности. Обучаясь в Японии, автор был поражен этим неизменным качеством проектирования и однажды спросил одного архитектора, как он достигает подобного эффекта в своей работе.

«Совсем просто, — ответил архитектор. — При проектировании, скажем, усадьбы, я иду каждый день на участок земли, где она должна быть построена. Иногда — на долгие часы, захватив с собой циновку и чай. Иногда — в тишине вечера, когда тени удлиняются. Иногда — в рабочее время дня, когда на улицах суета, а солнце ясно и ярко. Иногда — в снег и даже в дождь, потому что многое можно узнать об участке земли, когда следишь, как дождь барабанит по ней, а струйки воды ручейками пробираются вдоль естественных дренажных линий.

«Я иду на участок и остаюсь там, пока я не познаю его. Я постигаю его дурные качества: неудобства от шума проходящей мимо улицы, сломанный ветром дуб, неприятную часть вида на гору, отсутствие влаги в почве, близость соседнего дома к углу усадьбы».

«Я постигаю его хорошие свойства — великолепную группу кленов, широкую площадку, расположенную высоко над бурным водопадом, ниспадающим в глубокое ущелье. Я ощущаю прохладный воздух, поднимающийся от водопадов и движущийся над открытым пространством земли. Я чувствую восхитительный аромат кедров, когда утром на них играют теплые лучи солнца. Эта часть, я знаю, должна быть оставлена нетронутой».

«Я знаю, где появится солнце ранним утром, когда его тепло будет наиболее желанным. Я уже узнал, какие районы будут залиты его резким ослепляющим светом в поздний полдень, когда оно жарко пылает и пронизывает все своими лучами; знаю, с каких точек богаче всего виден разгорающийся закат среди сумеречной тишины позднего вечера. Я восхищался ажурной игрой света в чаще бамбука, любовался ее мягкими свежими тонами и часами следил за певчими птицами с алыми гребешками, которые там гнездятся и кормятся».

«С огромным удовольствием начинаю я ощущать тонкое соотношение выступающего гранитного валуна и силуэта гранитного склона горы, расположенной через дорогу. Можно подумать, что все это мелочи, но они говорят: «Вот где сущность этого фрагмента земли, здесь сама ее душа. Сохрани эту душу и тогда она наполнит собой твои сады, твои дома и саму твою жизнь».

«Так я прихожу к пониманию этого лоскута земли, его построений, его ограничений, его возможностей. Только теперь я могу взяться за тушь и кисть и приступить к выполнению моих проектов. Но, как это ни удивительно, в моих мыслях здание теперь полностью запроектировано, запроектировано бессознательно, но завершено в каждой своей детали. Оно восприняло свою форму и характер от участка, и от проходящей мимо улицы, и от фрагмента скалы, и от легкого ветерка, и от плывущего солнца, и от звука водопадов, находящихся где-то вдали».

«Зная владельца и его семью, зная, что они любят и какую жизнь они больше всего хотели бы вести, я нашел для них здесь, на этой земле, тот образ жизни, который приводит их в наиболее идеальные взаимоотношения с их землей и с пространством вокруг них, с их живым окружением. Это сооружение, этот дом, который я спроектировал, представляет собой не более чем композицию открытых и закрытых пространств, обеспечивающих восхитительный образ жизни на этом участке и выражающих его в камне, дереве и рисовой бумаге. Как еще иначе можно запроектировать наилучший дом для этого участка?»

Иного пути и не может быть! Таков в простейших словах процесс проектирования дома, церкви, города, национального парка и автострады в Японии, равно как и где-нибудь в другом месте.

В Америке же, верно это или неверно, но мы, проектировщики, подходим к нашим проблемам с менее созерцательным настроением. Мы «менее чувствительны» (и этим мы гордимся) и «более практичны» (патетичное, но неверное употребление этого термина). Нас подгоняет время, экономика и современные темпы жизни. Процесс проектирования убыстрен, иногда чуть не до безумия. Тем не менее, принцип остается неизменным — чтобы эффективно осуществить проект на участке, мы должны полностью понять программу и мы должны быть полностью осведомлены о физических свойствах участка и всего его окружения. Тогда наше проектирование станет наукой и искусством созидания наилучших предельно возможных соотношений.