Ошибочные усилия при проектировании

Обычной ошибкой при проектировании наших городов и при нашем зонировании является предположение, что чем больше расстояния между зданиями и чем больше отступы их от улицы, тем лучше. Таким образом, в соответствии с нормами предопределяется город, имеющий сходство с решетом — открытый и бессмысленный, — где большая часть деятельности на открытом воздухе просматривается с улиц и где зачастую не допускается наличие даже огражденного уединения на открытом воздухе. Большинство бесчисленных существующих боковых дворов или буферных пространств могло бы быть объединено для какого-либо существенного использования. «Воздух, солнечный свет и открытые пространства сами по себе являются в высшей степени желательными, тем не менее их распределение и организация так же важны, как и их величина.

Люди получают удовольствие от тесноты. Джордж Таун (Вашингтон, округ Колумбия), являющийся несомненно наиболее очаровательным из жилых районов нашей страны, имеет узкие кирпичные здания, поставленные стена к стене вдоль узких затененных улочек. Его кирпичные тротуары имеют отверстия, в которых то проходит гладкий ствол американской липы, остролист, самшит или смоковница, то устроены клумбы розовых гераней или миртов. В этой компактной застройке, где так ценится пространство, открытые участки искусно обрамлены заборами, стенами или крыльями зданий так, чтобы обеспечить уединенность и создать прохладный приятный оазис садового пространства, в которое раскрывается весь дом.

Обширные участки в Европе и Америке с их безбрежными просторами травы и с необозримыми видами производят большое впечатление, однако там быстро начинаешь скучать и совсем не находишь того, что вызвало бы желание остаться. Все это подтверждает, что обширность сама по себе не всегда желательна. Автор, работая долгое время в области общественного строительства, обнаружил, что именно просторность представляет вначале наибольшую привлекательность для семей, которые переезжают из старых районов или из тесных трущоб. Но вскоре им надоедают строгие здания, обширные площади травы и игровое оборудование, выставленное на плоских залощенных участках. Можно услышать вопрос властей: «Что же случилось с этими людьми? Почему они несчастливы? Чего они ожидали? Что еще они хотят?».

Что они хотят, чего им недостает, чего они бессознательно жаждут, так это таких мест, где можно было бы посидеть на старых скамьях перед витринами магазинов, на расположенных за домом открытых верандах, на залитых солнцем дворах для игры в мяч, на корзинах и ящиках, расставленных в прохладной тени виноградника или развесистого айланта. Им недостает извилистых переулков, подернутых дымкой; водоразборных кранов с капающей водой; контраста жарких и освещенных мест с сырыми и темными местами; дверей, ведущих в подвалы; покосившихся дощатых заборов, осевших калиток, путаницы шатких наружных лестничных ступеней. Им не хватает рваных цирковых афиш, ржавеющих эмалированных вывесок табачных лавок, крикливых досок для объявлений, грязных пятен старой краски. Им не хватает доносящегося из пекарни запаха горячего хлеба с изюмом и теплых обсахаренных булочек, не хватает запахов рыбного рынка, запаха бензина, запаха вулканизируемой резины. Им не хватает резких звуков, раздающихся по соседству, прерывистых окриков и болтовни, детского плача, возгласов за ужином, свистков, окриков «Эй, поберегись!», ударов
дробящего камень молота, звона железных ободьев колес, громыхающего грузовика, повозки торговца мелочью, капающего и скрипящего фургона-холодильника. Им недостает форм, пятен, запахов, звуков и пульсирующего ощущения жизни.

Чего им недостает, в чем они нуждаются, так это в тесноте, в наличии интереса, в разнообразии, в изумлении и в случайном не поддающемся определению очаровании трущоб, которые они покинули. Это по существу очарование левого берега Парижа, Сан-Франциского «Китайского города», «Бикон Хилла» в Бостоне. Такое же очарование одновременно тесного и просторного пространства, очаровательного разнообразия, утонченного контраста и счастливой случайности является неотъемлемым качеством той планировки, к которой мы должны постоянно стремиться. И одним из главных составляющих этого очарования, если мы его находим, является ощущение миниатюрности, чувство приятной тесноты. Личные или общественные «пространства жизни» становятся реальностью только в том случае, если они, да и жизнь в них, сохраняются в человеческом масштабе.

Другая ошибка наших современных градостроителей возникает от стремления авторов насильно втиснуть наши города в сетки кварталов и районов с постоянными размерами, с неизменным функциональным использованием участков. Такие «идеальные» города сумрачны в своей монотонной согласованности. Если мы исследуем почти любой план современного города, мы увидим, что одна зона предназначена для домов на одну семью, другая — для рядовых домов, третья — для домов повышенной этажности; изолированный участок отведен под магазины, озелененный район будет когда-нибудь парком. А можно разместить в этом жилом районе студию художника? Нет, это запрещено! А контору архитектора? А цветочный магазин? А книжный киоск? А кондитерскую? Нет! В жилом районе такое использование не допускается! Именно местное зонирование является корнем зла всех грехов проектирования! Вот по каким правилам и вот каким образом богатое разнообразие, являющееся сущностью наиболее приятных городских районов мира, вытравляется в настоящее время из наших «серых» городов. После бомбежек Лондон был значительно перепланирован и перестроен в соответствии с этим новым антисептическим порядком проектирования. Новые районы Лондона были просторны, чисты и правильны и все было замечательно, за исключением одной основной черты — эти районы были невероятно скучны. Наши постановления о зонировании, которые в значительной степени контролируют рисунок города, до некоторой степени новы для нас. Они подают большие надежды, как эффективное средство, и окажутся, возможно, ключом к созданию городской среды большой жизненности, красоты и очарования, когда мы научимся применять наши возможности зонирования таким образом, чтобы обеспечивать эти качества, а не препятствовать им.